Неспешен Царь в делах его. Сюжет придумал и изложил в дневнике еще в прошлом декабре, и вот только написал.

Чудо о планетарии
Святочный рассказ

Третью неделю валил снег в городе Уральске, и служитель Музея атеизма стоял на пороге в валенках, сокрушаясь о заблудших умах горожан, из-за скверных дорог лишенных возможности прийти к нему и узнать об устройстве мира, о закономерностях исторического процесса, о базисе и надстройке, и о великих законах диалектики.
Небо бушевало, точно невидимый сеятель шагал по облакам, разбрасывая белые семена по всему свету. Иван Андреевич входил в дом, открывал шкафчик, задумчиво крякал и, нюхая лук, поднимался на второй этаж, где был устроен планетарий.
Музей находился в здании бывшей церкви – после революции красные дьяволята выбросили иконы и содрали позолоту со стен, но златые купола сохранили – видимо, руководствуясь благой целью оставить потомкам память о том, в каком мракобесии жили некогда люди. И уже гораздо позже, годы в шестидесятые, привезли сюда и долго тащили по лестницам упирающееся металлическое насекомое со множеством сочленений, скрипов и блестящих узлов – саму машину планетария. Иван Андреевич, тогда еще совсем юноша, по распределению приехавший в далекий целинный город, сразу влюбился в этот умный механизм – и тот отвечал ему полной взаимностью: по мановению руки открывал ясные свои глаза – и тогда на круглом потолке церкви возникали удивительные вереницы планет, повисали гроздья созвездий, зажигались солнце с луной, проплывали все известные науке кометы - и даже сам зеленый шарик Земли был здесь, скользя по натянутой над стальным корпусом леске.
читать дальшеЕжедневно в музей приходили посетители, и Иван Андреевич поднимался на кафедру и клал руки на кнопки пульта и, перебирая по клавишам, точно органист, рассказывал скучно и вместе с тем доступно, убедительно и научно. Посетители внимали – кто недоверчиво, кто равнодушно, а кто – с искренним и неподдельным любопытством, а он играл свою симфонию, заставляя проноситься над головами малоначитанной публики небесные тела. И ничто – ни мизерная зарплата, ни злые верующие старухи, норовившие ткнуть острым кулаком в бок, когда он проходил мимо, - не могло расстроить его и отнять ощущение наполненности жизни.
И тридцать лет жизни прошли так – даже СССР успел распасться и КПСС уже давно была запрещена, и научный атеизм осмеян сверх всякой меры, но это никак не могло изменить привычный распорядок дня Ивана Андреевича. Все меньше народу приходило на его лекции, а против его музея воздвигли новую церковь, куда люди валили валом. «Что ж, - говорил Иван Андреевич приятелю своему, - Гербард, немецкий реакционный педагог, однажды в пустой аудитории прочел великолепную лекцию, просто из вредности – а мы ведь и не реакционные, и не немцы, и не вредные».
Скучнее всего были воскресные дни, когда посетителей не было вовсе. «И зачем только нужны воскресенья? – с тоскою думал Иван Андреевич. – Погода в воскресенье обыкновенно дурацкая, а в сердце и так тоски хоть отбавляй». А теперь приключилось даже не воскресенье – Рождество! Старухи утащили детей в церковь, взрослые заперлись по домам и предались нехитрым радостям. А Уральск окончательно сокрыло белое полотно, опущенное на землю с небес.
Первое время Иван Андреевич пытался справиться с вынужденным бездельем путем планомерного перечитывания стоящих в этажерке книг – от серии «Пламенные революционеры» переходя к серии «Наука и техника», от серии «Наука и техника» сползая в пучину советской героической фантастики, где мужественные покорители космоса влюблялись в инопланетных медуз и ползали по ионным планетам, - а оттуда уж воспарял к вершинам «Диалектики природы» Энгельса.
День потускнел, оплывая синим стеклом вечера. Иван Андреевич взял лопату, расчистил дорожку к дому и ушел внутрь. Дощатый пол радостно скрипел, приветствуя его. И вновь шкафчик, и вновь подперев голову рукою, сел он у окна и уставился в темную густоту, в которой нельзя было различить ни горизонта, ни земли, ни неба, где шумела вьюга, пролетая над степью.
Иван Андреевич вздохнул и потянулся было за третьим стаканом – и вдруг услышал явственный стук, доносившийся снизу.
Кто мог стучаться в такой вечер, как этот?
Быстро сбежал Иван Андреевич по лестнице и отворил незапертую дверь.
На пороге стоял незнакомец средних лет в не по-зимнему легкой одежде. Лицо его было исполнено любопытства.
-Вот, пришел небеса посмотреть, - улыбнулся он застенчиво. – Интересуюсь.
-Научным атеизмом интересуетесь? – приосанился служитель. – Ну что ж, милости прошу к нашему шалашу. День хотя и выходной, однако - если такой интерес… своим долгом сочту прочесть вам лекцию.
И пригласил гостя в дом. Поднялись они по скрипучей лестнице, включил Иван Андреевич аппарат в розетку и, потушив свет, пробрался за пульт и встал там, поглаживая пальцами упругие кнопки.
-Вселенная возникла в результате постоянного превращения материи, - объявил он. – Мириады бесчисленных тел содрогались, сталкивались и, сшибаясь, слипались, образуя протопланетарные облака. Путем вращения гравитация отделяла одни слои протопланетарного облака от других – так образовались звезды и планеты. Последние остывали, покрываясь океанами и континентами. Затем на них возникла жизнь – путем случайного и вместе с тем закономерного процесса соединения органических молекул.
Слушатель внимал словам его со светлой полуулыбкой, скользя взглядом по потолку.
-До революции люди представляли Землю находящейся в центре мироздания и окруженной семью небесными сферами, утыканными гвоздями и населенными ангелами. Настоящее знание к людям пришло из работ Коперника, Галилея, Лапласа, Маркса, Энгельса. Многие из них были сожжены, многие томились по тюрьмам, страдая от рук беснующихся церковников, но свет истинной Науки пробился сквозь все тучи безумия и засиял над нами ярким солнцем!
Человек глядел куда-то в потолок, словно видел там что-то, помимо старых досок.
«Какое странное у него лицо! – подумал Иван Андреевич. – И хоть бы спросил что. А то смотрит так, будто сам все знает. Непорядок»
А вслух поинтересовался:
-Все понятно?
Незнакомец кивнул, улыбнулся и ничего не сказал.
-Хорошо, - сказал служитель, переведя дух. – Что вам показать?
-Покажи мне Землю, - попросил незнакомец.
-Земля – шарообразное тело, - привычно затянул Иван Андреевич, нажимая необходимые кнопки. – Она обращается вокруг своей оси, а также вокруг Солнца. Приблизительно две трети Земли покрыто…
И тут голос его дрогнул. Ибо вместо зелено-голубого подвешенного на леске шарика увидел он покрытый горами плоский диск, лежащий на спине у трех слонов. Зажглась эта картина в аккурат там, где располагалась настоящая Земля, которую он наблюдал ежедневно, а ежевечерно еще и прочищал тряпочкой со спиртом.
-Странно… - протянул Иван Андреевич и поскорее выключил Землю. – Ну-с, что еще интересует?
И незнакомец сказал:
-Покажи мне Солнце.
-Солнце – это звезда типа «красный карлик», состоящая из раскаленного газа. Она является центром Солнечной системы…
А сам включил проектор – и увидел вместо круглой крашеной в желтый цвет лампочки золотой лик человеческий с волосами-протуберанцами, что движется вокруг стоящей на спинах слонов Земли.
Вздрогнул Иван Андреевич и покрылся испариной, и поскорей отключил и Солнце.
И сказал незнакомец, улыбаясь:
-А теперь покажи мне небеса.
-Небо – это аб-бстрактное пон-нятие… Люди привыкли н-называть этим словом всю толщу ат-тмосферы… - начал служитель музея, а руки его, подкручивающие верньеры, дрожали, как у готовящего шалость и ждущего немедленного наказания мальчика.
И включил Иван Андреевич проектор, и вместо темного, сто лет не чиненного потолка музея узрел над собою семь небес, хрустальных и прозрачных, одно красивей другого – а на седьмом небе стоит сам Господь со свои ангелы, и ангелы вечно поют Ему хвалу.

Когда на следующий день пришли в музей посетители, то нашли Ивана Андреевича лежащим на полу без признаков жизни. Одежды его были белы как снег, а на устах застыла блаженная улыбка.